Каббалистическая астрология :: Часть 1 — ТОНКИЕ ТЕЛА Часть 6

0
271
Глава 4
МЕНТАЛЬНОЕ ТЕЛО
	- Что будет, если скрестить ужа с ежом?
- Полтора метра колючей проволоки.
Детская загадка 
Ментальное тело является четвертым по счету и промежуточным между тремя высшими 
и тремя низшими телами; поэтому оно несет в организме, кроме своих, так сказать,
 личных нагрузок, еще и особые коммуникативные, связывая верхние и нижние 
группы этажей этого семиэтажного здания. В духе Д. Андреева совокупность 
атманического, буддхиального и каузального тел можно назвать тонким шельтом; 
тогда астральное, эфирное и физическое вместе составляют плотный шельт. Между 
плотным и тонким шельтами имеется определенная аналогия: в частности, 
атманическое тело во многом похоже на астральное, буддхиальное - на эфирное и 
каузальное - на физическое (об этом см. в следующих главах). Называя ментальное 
тело сокращенно менталом, мы получаем членение организма, изображенное на рис. 
4. 1.
 
Тонкий шельтАтманическое тело
Буддхиальное тело
Каузальное телоМенталМентальное тело 
Плотный шельтАстральное тело
Эфирное тело
Физическое телоРис. 4.1 Первая трехзвенная структура организма
Если эфирное и физическое тела вместе взятые, называть плотным шельтом, 
буддхиальное и атманическое - высшим, а совокупность астрального, ментального и 
каузального тел - средним (социальным) телом, мы получим трехзвенную структуру 
организма, изображенную на рис. 4. 2.
Высшее тело (душа)Атманическое тело
Буддхиальное телоСреднее (социальное) телоКаузальное тело
Ментальное тело
Астральное телоПлотное телоЭфирное тело
Физическое тело Рис. 4.2 Вторая трехзвенная структура организма.
 
Активность ментального тела воспринимается человеком как процесс мышления, не 
обязательно логичного или хотя бы связного: это любая смена мысленных образов, 
независимо от того, насколько она конструктивна и управляема сознанием. Сами по 
себе мысленные образы суть объективные восприятия мыслеформ - отдельных 
объектов, существующих независимо от человека в ментальном плане тонкого мира. 
Ментальная энергия способна компоновать из нескольких мыслеформ одну, наподобие 
строительно-монтажных работ, разбирать сложные мыслеформы на составляющие их 
куски и создавать новые, рассматривая данную с разных сторон - все это делается 
с помощью "левополушарного" мышления.
Кроме того, человек способен и к ассоциативному ("правополушарному") мышлению: 
когда в поле умственного зрения привлекается мыслеформа, чем-то похожая на 
данную, но вовсе ею однозначно не определяемая; возможно также создание и 
радикально новых мыслеформ, но это случается редко. Процесс мышления в целом - 
это определенная работа, частично состоящая в поиске в ментальном плане 
подходящих мыслеформ, заготовок для конструкций и отправных точек для 
ассоциаций, а частично в создании из них некоторой большой мыслеформы, или 
ментальной конструкции (мнения, концепции, теории), которая на данный момент 
человека устраивает - или не устраивает.
Субъективно, то есть с точки зрения изменений, идущих в организме, мышление 
есть процесс преобразования ментального тела; например, построив в ментальном 
плане (то есть во внешнем мире) определенную конструкцию, человек иногда 
ощущает, как в его мыслях на месте бывшего хаоса вдруг возникает необыкновенная 
ясность, как будто в захламленной комнате навели порядок: вымыли пол и окна, 
стерли пыль и расставили мебель по-новому. Именно это происходит с определенным 
участком ментального тела, когда человек правильно разбирается в сложной 
ситуации, понимает трудную проблему и т. п. Внешняя и внутренняя работа всегда 
идут параллельно, это, конечно, относится и к ментальному телу.
Часто мышление идет бессознательно или полусознательно, и тогда человек не 
осознает ни характера внутренних изменений ментального тела, ни предмета своих 
усилий в ментальном плане, хотя какая-то работа и там, и там происходит, и 
человек это косвенно ощущает, например, по чувству внутренней занятости - ему 
не хочется думать ни о чем серьезном, как будто "думатель" внутри при попытке 
его окликнуть отвечает сердитыми гудками "занято, не мешай". Именно это 
подсознательное мышление и является главным; осознаваемые же человеком 
"рассуждения" и ассоциативные ряды не более чем поверхностные продукты или, 
точнее, следы ментальных медитаций, происходящих совершенно неизвестными 
современной науке способами.
Существующее общепринятое мнение заключается в том, что в основе "правильного" 
мышления лежит аристотелева логика; однако в действительности все используемые 
не только в рассуждениях обычных людей, но даже и в математических 
доказательствах выражения типа "если", "то", "следовательно" и прочие 
логические связки носят скорее характер украшений, нежели указаний на 
действительное следование законам логики. Сами математики этого не отрицают, 
удовлетворяясь некоторым общепринятым в математическом эгрегоре уровнем 
"правдоподобности" своих рассуждений, который позволяет избежать большинства 
противоречий (хотя и не всех). Однако сами по себе законы формальной логики во 
многих случаях не применимы на практике, что должно бы сильно смутить 
поклонников "точного" дискурсивного мышления. Автор ограничится одним известным 
примером.
По правилам формальной логики утверждения "из А вытекает Б" и "Из не-Б следует 
не-А" эквивалентны, то есть если верно первое, то верно и второе, и наоборот. 
Представим себе, что нам нужно изучить правильность такого утверждения: "Все 
леопарды полосаты". Следуя упомянутому правилу, указанное утверждение истинно 
или ложно одновременно с утверждением "Все, что не полосато - не леопард". 
Изучая первое утверждение, нам придется прийти в зоопарк, и у соответствующей 
клетки мы быстро убедимся в его ложности. Что касается второго утверждения, то 
проверку его истинности можно начать у себя в доме, затем продолжить на работе 
и через некоторое время с очень большой степенью достоверности убедиться в том, 
что оно истинно: действительно, ни стол, ни стул, ни чайник на кухне, ни еще 
великое множество попадающихся на глаза бесполосных предметов не являются 
(слава Богу!) леопардами. Если же миллионный по счету бесполосный предмет и 
окажется случайно леопардом, его смело можно отнести к ошибке эксперимента. 
Налицо парадокс: первое из двух эквивалентных утверждений ложно, второе же 
истинно.
Логик отнесется к описанному парадоксу равнодушно, заявив, что логика это одно, 
а жизнь - другое, и нужно применять первую ко второй с умом, а не формально. 
Физик отметит, что каждую проблему нужно изучать по существу, и если речь идет 
о леопардах, то следует рассматривать их, а не все остальное, даже такой 
уважаемый объект, как собственный пуп. И то, и другое, конечно, справедливо, но 
не решает поставленной проблемы: может ли формальная логика считаться одним из 
оснований конструктивного практического мышления - поскольку описанный выше 
парадокс лишает ее этой возможности.
А вот другой пример, показывающий, что отношения между логикой и жизнью не так 
просты, и что культура мышления интуитивна в большей степени, чем нам кажется. 
Что такое утверждение, обратное данному? Казалось бы, очень просто: если 
утверждение состоит в том, что из А следует Б, то обратное формулируется так: 
из Б вытекает А. Как говорится, у матросов нет вопросов. Попробуем, однако, 
сформулировать теорему, обратную к теореме Пифагора. Итак, основное 
утверждение:
Пифагор. В прямоугольном треугольнике сумма квадратов сторон, прилежащих к 
прямому углу, равна квадрату третьей стороны.
Как же выглядит обратное утверждение? Автор предлагает две версии: 
1. Если в треугольнике квадрат третьей стороны равен сумме квадратов первой и 
второй, то угол между последними - прямой;
2. Если где-то сумма квадратов чего-то и чего-то еще равна квадрату какой-то 
третьей величины, то оно - прямоугольный треугольник.
И здесь дело не в том, что утверждение (1) верно, а (2) - нет; вопрос 
заключается в следующем: почему по видимости совершенно однозначная, понятная и 
очевидная операция обращения импликации (логического следования) допускает 
такие сильные вариации при переходе к конкретным примерам, даже еще не 
жизненным, а пока чисто математическим.
Нисколько не меньше сомнения вызывает двойная импликация: если из А1 следует А2,
 а из А2 следует А3, то из А1 следует А3. Имеется эмпирическое наблюдение: чем 
длиннее человек оправдывается, тем сомнительнее становятся его оправдания. 
Логические цепочки в пять звеньев и больше вообще не кажутся сколько-нибудь 
убедительными, даже если каждая отдельная импликация не вызывает сомнений: "А1 
истинно? - Да." "А2 следует из А1? - Следует." "А3 вытекает несомненно из А2, а 
А4 из А3? - Вытекает." "Значит, А4 истинно? - Не уверен... а нельзя ли попроще, 
покороче, поубедительнее?"
Голографический и вообще любой целостный подход к миру делают проблематичным 
само представление о причинности, поскольку все связано со всем и потому каждое 
явление может рассматриваться как прямая или косвенная причина любого другого. 
Поэтому формально-логическое построение всегда лишь какое-то приближение, 
границы которого нужно устанавливать из внешних по отношению к нему 
содержательных (то есть прямо связанных с существом дела) соображений. Что же 
такое это непонятное существо дела? Ответ вряд ли удивит читателя: это фрагмент 
каузального плана, которым человек в данный момент занимается. Другими словами: 
ментальная конструкция - модель или рассуждение - содержательны только тогда, 
когда относятся к какому-либо каузальному объекту: событию, явлению и т. п., 
который и направляет течение ментальной медитации, результатом каковой будет 
ментальный образ, то есть определенное представление о каузальном объекте. При 
этом поиск ментального образа можно вести как угодно: и постепенно складывая 
его из логических кирпичиков, и калейдоскопически меняя целостные 
ассоциации-гештальты, и комбинированным образом: и так, и так; важно лишь, 
чтобы человек все время чувствовал каузальное "существо" ("физический смысл") 
явления и на него ориентировался.
Эту мысль можно сформулировать гораздо менее приятным для "свободно мыслящего" 
человека образом: на каждую ментальную медитацию следует иметь каузальную 
санкцию; иначе говоря, ментальное тело не должно (кроме особых критических 
режимов) выходить за пределы каузального. Это гораздо более жесткое ограничение,
 чем указание К. Пруткова: "Рассуждай токмо о том, о чем понятия твои тебе сие 
дозволяют. Так: не зная языка ирокезского, можешь ли ты делать такое суждение 
по сему предмету, которое не было бы неосновательно и глупо?" В дополнение к 
этому справедливому совету можно сказать так: рассуждай токмо о предметах и 
событиях твоей жизни, отчетливо в том нуждающихся; и оправдание твоим 
рассуждениям будет лишь в том случае, если они прольют новый свет на 
происходящее с тобой; все же остальные твои мысленные упражнения лишь мусорят 
ментальный план и пачкают твое же собственное ментальное тело.
К сожалению, в наше ментально-распущенное время болтовня (пустословие) и ничем 
не оправданное праздномыслие не рассматриваются как существенные грехи, хотя 
портят жизнь и человеку и обществу, резко нарушая общий баланс их организмов.
Мысль изворотлива, часто откровенно лжива, постоянно пытается постичь сама себя,
 подобно змее, глотающей себя начиная с хвоста - и никогда в этом не 
преуспевает. Именно к ментальному плану относятся понятия истинности и ложности,
 которых не существует на других планах, и это нужно понять. Ни идеал, ни цель, 
ни событие, ни эмоция, ни движение не могут быть истинными или ложными - они 
просто существуют. В то же время они определенным образом отражаются в 
ментальном теле человека: он как-то осмысливает свою жизнь: идеалы, цели, 
поступки и т. д. , и результаты этого осмысления уже могут подвергаться 
преобразованиям, свойственным ментальным структурам, например, оценкам и 
классификациям. "И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И 
увидел Бог, что это хорошо" (Бытие 1:10). С точки зрения современного читателя 
слово "увидел" в последней фразе относится к ментальному плану, так как далее 
следует оценка: "хорошо" (а могло бы, если следовать логике XX века нашей эры, 
быть, напротив, "плохо"). Историческое прочтение той же фразы поднимет ее на 
каузальный план, поэтическое - на буддхиальный, а религиозное - на атманический,
 и во всех этих прочтениях слово "хорошо" воспринимается вовсе не как 
логический бит информации, то есть противоположность к "плохо", а как 
самостоятельное понятие с богатым внутренним значением. Без претензии на 
полноту филологического анализа, слово "хорошо" применительно к различным 
планам можно толковать, например, так:
атманическое значение - гармоничная или гармонизирующая миссии;
буддхиальное значение - ценность, видимым образом соответствующая миссии и 
приближающая к ее исполнению;
каузальное значение - событие, удачно сочетающее основные жизненные программы 
человека.
Однако слово "увидел" может относиться не только к ментальному, но также и к 
атманическому, буддхиальному и каузальному планам, так что прочтение этого 
библейского стиха неоднозначно; впрочем, слово "назвал" в первом его 
предложении явно указывает (как и все остальное содержание книги Бытия) на 
атманический план, ибо назвать и значит определить главные контуры судьбы и 
миссию. Поэтому ментальное прочтение в данном случае явно недостаточно и ведет 
к сильному искажению смыла текста, который конечно же не имеет оценочного 
характера.
Хороший писатель и добросовестный читатель всегда хотя бы подсознательно 
отслеживают тонкий план, на котором идет повествование, поскольку смысл слов 
находится от него в существенной зависимости. Рассмотрим в качестве примера 
следующее начало повести из сельской жизни.
- Как хорошо, - подумал Василий, едва проснувшись и сладко потягиваясь на 
опасливо хрустнувшем под ним деревянном топчане. Косые лучи недавно взошедшего 
солнца с трудом пробивались через закрытые ставни и открытые окна 
избы-пятистенка, ярко освещая коричневый с прожилками комод и две стоящие на 
нем изумрудные поллитровки: одну пустую, другую же едва початую. - Будет, чем 
опохмелиться.
В этом тексте имеется грубая стилистическая ошибка. Именно, герой выписан на 
эфирном плане, в то время как слово "подумал" относится к ментальному, что 
создает у читателя неприятное чувство диссонанса, а у критика - ощущение 
непрофессионализма. Гораздо более адекватно было бы употребить вместо "подумал" 
какой-либо эфирный оборот, например: "Как хорошо, - запело что-то внутри 
Василия, едва проснувшегося..." и т. д. Однако выражение "запело что-то внутри" 
допускает также и астральное толкование, особенно если речь идет о состоянии 
героини. Вообще писатели атеистического направления часто видят правду жизни в 
эфирном и физическом планах, забывая о том, что герои, и читатели живут все же 
преимущественно в каузальном, а души их располагаются и вовсе в буддхиальном и 
атманическом.
* * *
Обычная логика - то, что в обиходе называют здравым смыслом, а в науке 
грамотными рассуждениями - вовсе не сводится к формально-логическим силлогизмам.
 Это некоторые правила, которые довольно трудно точно описать, но культурный 
человек их инстинктивно выучивает и старается, где можно, строго им следовать; 
в тех случаях, когда это ему не удается, он внутренне огорчается, а внешне 
признает несовершенство своей логики, надеясь в дальнейшем найти способ 
исправить положение. Однако бросается в глаза то, что эти правила в гораздо 
большей степени связаны не столько с внутренними законами ментального плана, 
сколько с его согласованием с каузальным. Другими словами, вы можете быть не 
особенно логичным, но вам это простят, если вы говорите о существе вопроса, и 
видно, что вы его понимаете и стараетесь адекватно выразить в ментальных 
конструкциях. При этом логика событий, то есть карма каузального плана, гораздо 
сложнее и качественно отличается от логики (законов) ментального плана - так 
что все рассуждения и модели событий всегда грубее их самих - это прекрасно 
знает любой инженер, моделирующий уравнениями тот или иной технологический 
процесс, или рассказчик, пытающийся точно передать событие, свидетелем которого 
он был.
Поэтому существует много различных символических систем и логик, то есть правил 
манипулирования символами, и в одних случаях более удобны одни, в других - 
другие, но сам по себе ментальный план многомерен, то есть в нем как бы 
одновременно существуют различные логики, часто несовместимые и противоречащие 
друг другу. Типичный пример это так называемая векторная оптимизация - 
характерная проблема, возникающая при попытке ментального моделирования 
каузального потока.
Рассмотрим, например, хозяйку, отправляющуюся на рынок с целью наилучшим 
способом потратить имеющуюся у нее сумму денег. Слово "наилучшим" относится к 
ментальному плану и подразумевает определенный критерий; их в данном случае 
несколько. Во-первых, разные члены семьи ("независимые эксперты") имеют разные 
мнения о ценностях продуктов: один любит клубнику, другой - арахис, а третий - 
курагу. Во-вторых, сама хозяйка хотела бы иметь пищу сытную, калорийную, 
богатую витаминами и биологически активную - вот еще минимум четыре критерия. 
Никакие компромиссы типа взвешенных сумм оценок, глубоко сомнительные и сами по 
себе, здесь ввести нельзя, поскольку предпочтения хозяйки цифровым образом не 
описываются. (Отвечая на вопрос: "Какой цвет волос у женщин вы предпочитаете?" 
- один молодой человек выразился так: "Я люблю блондинок и брюнеток в отношении 
2:1". Однако было бы крайне наивно ожидать подобной точности оценок от матери 
семейства в вопросе о приоритете свеклы и брюквы в домашнем хозяйстве).
Указанная проблема возникает и при ведении более крупных дел, например, 
балансировании госбюджета, и ментальные пути их разрешения столь же 
неэффективны.
Итак: ментальный план принципиально многомерен, и понятия приоритета, 
истинности и ложности существуют только в рамках достаточно узких символических 
систем типа математической логики или арифметики, которые не имеют сами по себе 
прямого отношения к реальности и каузальному плану (к последнему относится 
такая процедура, как принятие решения). Поэтому говорить о законах или правилах 
мышления можно только условно, то есть всегда ограничиваясь при этом 
определенным ментальным эгрегором, но не покушаясь на план в целом. Иммануил 
Кант утверждал, что законы логики, представления о пространстве и числах в 
человеке априорны, то есть не являются результатом его непосредственного опыта. 
Это можно воспринимать как существование связи ментального эгрегора 
человечества ("ноосферы") с соответствующими фрагментами Мирового Разума - 
однако там есть и другие, ничуть не менее примечательные фрагменты.
Законы это жесткие ограничения, которые лучше не нарушать, ибо в противном 
случае возможны неприятности - но если очень нужно, то на этот риск приходится 
идти. Как профессиональный вор смотрит на уголовный кодекс, так же математик 
смотрит на логику, физик на математику, инженер на физику, а домашняя хозяйка, 
купившая кухонный комбайн - на инструкцию к нему. Лучше, конечно, правила 
выучить и соблюдать, но если не получается или некогда, авось и так сойдет.
Другими словами: сила, ясность и убедительность мышления в первую очередь 
связана с его адекватностью, то есть удовлетворяющим потребителя уровнем 
соответствия ментальной модели каузальному оригиналу. При этом процесс 
построения ментальной модели - пользуется ли ее автор формальной логикой или 
ассоциативно-образным мышлением, роли не играет: ни то, ни другое, ни третье 
уверенности не прибавляет и не убавляет; контрольные функции, кстати говоря, в 
равной мере свойственны и логически-дискурсивному, и ассоциативному мышлению - 
иначе говоря, можно заметить отсутствие логики, а можно - несоответствие 
целостного образа, когда отчетливо "не то" или "непохоже", хотя сказать, в чем 
именно, может быть трудно. "Ну тут уж ты, брат, загнул", "забрался не в ту 
степь" - типичные отзывы правого полушария в ответ на грубые ошибки мышления 
любого типа, в том числе и логического.
* * *
Современное научное мышление совершенно не адаптировано к голографической 
парадигме, которая, по-видимому, в ближайшее десятилетие должна быть усвоена в 
самых разнообразных сферах - иначе, по мнению автора, человечество не сможет 
выйти из того глобального тупика, в котором оно оказалось к концу XX века н.э. 
Эта парадигма предлагает смотреть на мир как на символически отраженный в любом 
своем объекте, что требует сильных изменений в методологии научного подхода: 
многие допущения, казавшиеся ученому XVIII-XX вв. сами собой разумеющимися и не 
вызывающими никаких возражений, становятся сомнительными или даже вовсе 
неприемлемыми. Кроме того, оказывается, что многие символизмы, которыми с 
удобством пользуется наука, ставя себе это в особую заслугу, сами по себе 
содержат совершенно неприемлемые "молчаливо подразумевающиеся" предпосылки, 
которые часто грубо искажают или вовсе обесценивают результаты исследований. 
Автор не претендует на серьезную критику и ограничивается некоторыми 
замечаниями и пожеланиями, отчасти отражающими, как ему кажется, дух грядущей 
науки.
Математика. В основе современной математики лежит теоретико-множественная 
концепция Георга Кантора, которая кардинально противоречит голографическим 
представлениям.
Под множеством в математике понимается набор (совокупность) определенных 
объектов, называемых его элементами, относительно которых предполагается, что 
они однозначно идентифицированы (то есть четко различаются друг от друга) и 
как-либо отграничены от всего остального мыслимого мира, то есть имеется 
некоторое правило, позволяющее определенно сказать, является любой объект 
элементом данного множества или нет.
Это определение предполагает нечто вроде тюремного порядка: имеется тюрьма 
(множество) и набор заключенных (элементы), рассаженных по одиночным камерам 
(идентификация). Голографический подход требует, чтобы сама тюрьма была 
символически представлена у каждого из узников: например, у него должен быть ее 
план, на котором на всех камерах указаны имена узников, и кроме того, 
звездочкой отмечена его собственная камера. Тогда множество А, состоящее из 
элементов а, б, в, что на языке теории множеств обозначается так: А={а, б, в}, 
выглядело бы гораздо богаче: А={ а/ {а*, б, в}, б/{а, б*, в}, в/{а, б, в*} } 
-(косая черта символизирует план множества, имеющийся у элемента).
Далее в теории вводятся понятия объединения и пересечения множеств - 
объединением двух множеств называется множество, состоящее из элементов, 
принадлежащих хотя бы одному из этих множеств, а пересечением - множество 
состоящее из элементов, принадлежащих обоим этим множествам - и молчаливо 
предполагается, что эти операции всегда корректны, то есть любые два множества 
можно "объединить" и "пересечь". Интересно, как отреагирует директор школы на 
предложение учителя объединить второй и десятый классы и провести у них общий 
урок по родной речи и химии? Очевидно, должны быть какие-то основания для 
проведения этих операций, вытекающие из существа дела. Свойства объединения не 
могут целиком вытекать из свойств объединяемых множеств, но всегда должны 
содержать нечто новое, отражая понятия синтеза и медитации; пересечение же 
должно помнить о породивших его множествах, то есть множество {а, б}? {а, в} по 
Кантору состоящее из одного элемента {а}, должно, тем не менее, сохранять 
память о своих "родителях" {а, б} и {а, в}, и при ближайшем рассмотрении 
выглядеть, скажем, так: {а/ {а, б}? {а, в} } (здесь косая черта символизирует 
предысторию).
Итак, можно выделить следующие основные принципы, которым должны подчиняться 
ментальные концепции и теории: 
а) Принцип санкционированности: на любое действие следует иметь специальное 
разрешение;
б) Принцип памяти: каждое действие сохраняет в своем результате память о всех 
операциях (то есть членах операции);
в) Принцип люфта: результат действия никогда не определен однозначно, и может 
несколько меняться в зависимости от обстоятельств; этот же принцип в несколько 
иной формулировке звучит так:
г) Принцип побочного эффекта: всякое действие всегда имеет неожиданные 
следствия, которые могут оказаться незамеченными, но именно они представляют 
максимальный интерес для исследователя;
д) Принцип последовательной развертки: в части всегда содержится информация о 
целом, но извлечь ее можно лишь в несколько этапов, потратив на каждом из них 
определенное количество ментальной энергии.
Если концепция не обладает указанными пятью свойствами, ее объектами трудно 
моделировать каузальные потоки; с этим, в частности, связан кризис 
теоретической физики нашего века, которая никак не решится расстаться с 
детерминизмом в широком понимании этого слова, в частности, в своем фундаменте, 
то есть в математике и логике.
* * *
Арифметика натуральных чисел (1, 2, 3. . . и т. д. ) как будто не обладает 
качествами б) - д); например, 1+1=2 и никакого "люфта" (скажем, иногда 2.01, а 
иногда 1.97) здесь нет, поскольку числа целые. Однако здесь мы сталкиваемся с 
качественно иной ситуацией: ментальным моделированием не каузального, а 
буддхиального и атманического планов, когда люфты и побочные эффекты возникают 
на фазах перехода с плана на план.
Как сказал один великий математик, Бог создал человека и натуральные числа, а 
все остальное - дело рук человеческих. В переводе на язык данного трактата это 
можно проинтерпретировать так. Натуральные числа 1, 2, 3... суть естественные 
символы атманического плана, а различные арифметические формулы, скажем, 
1+2+3=6 символизируют атманические же сюжеты, то есть генеральные программы 
развития мира (и человека). В этом смысле оккультная арифметика - Божественная, 
и числам и формулам указанного вида можно поклоняться как идеалам (естественно, 
у каждого человека должна быть своя формула, постепенно уточняющаяся по ходу 
его жизни). Опускаясь на ментальный план, те же формулы приобретают совсем 
другое значение и числа моделируют счет однотипных предметов и измерения, где 
возникают также и дроби. Ментальное "заземление" (спуск на три тела вниз) 
символизируется размерностью в случае счета однотипных предметов и 
приближенностью в случае измерений; от этих "довесков" возникают и люфты. Таким 
образом, формулы 1 апельсин + 2 апельсина = 3 апельсина и 1.019 + 2.031 = 3.05 
являются ментальными аналогами-вариациями Великого Равенства
1 + 2 = 3
атманического плана.
Атманический план сам по себе не может служить объектом ментальных манипуляций; 
его можно в трепете созерцать, подыскивая более или менее подходящие, но всегда 
заведомо грубые и несовершенные рациональные представления для его элементов и 
сюжетов. Тогда в ментально-атманическом теле возникают ментальные образы 
атманических объектов, и из первых можно пытаться строить различные конструкции,
 но законы ментального плана все же сильно отличаются от атманических, поэтому 
рациональным умом высшие законы бытия постигаются плохо (это примерно так же 
трудно, как выразить сложную мысль жестикуляцией, то есть движениями 
физического тела). Каждый план хорошо соотносить с соседними - а 
несанкционированные прыжки через этаж, а тем более через две, всегда рискованны 
и малоэффективны, так как сопровождаются сильными искажениями.
Физика. Как известно, физика это наука о свойствах косной (неживой) материи, 
каковое понятие в голографической парадигме отсутствует: если есть хоть одно 
живое существо, то и весь мир, и любой его объект имеют в себе некоторую 
"жизнь" - которая, впрочем, может быть глубоко скрытой, как, например, в 
булыжнике или безнадежном бюрократе. Рассмотрим теперь несколько принципиальных 
вопросов:
1. Влияет ли изучение и ментальное моделирование мира на его свойства?
2. Влияет ли наблюдение экспериментатора на физические процессы?
3. Существуют ли ограничения на проведение мысленных экспериментов?
4. Влияет ли личность ученого на характер открываемых им "объективных" законов?
5. Влияют ли изучаемые ученым явления и эффекты на его личную судьбу, или 
активна ли природа по отношению к процессу ее ментального моделирования?
Физик последних двух-трех столетий на все эти вопросы с уверенностью скажет: 
"Нет"; ответ эпохи Водолея будет скорее положительным, и это означает 
качественную перестройку этики научных исследований - даже в самых нейтральных 
областях, никак не связанных с военными интересами.
Вопрос об этике научного познания стоит гораздо острее, чем можно думать. Для 
нормального функционирования организма - как человека, так и человечества в 
целом - необходимо согласование его ментального тела с каузальным и астральным, 
и если ментальное в одних местах выходит за пределы каузального, а в других 
оставляет его голым и постоянно рвется то там, то тут, то о здоровье организма 
в целом говорить не приходится. Фантастические по силе искажения судеб 
современной цивилизации связаны в первую очередь с гипертрофией и уродством 
ментального тела человечества; на него дополнительно были возложены совершенно 
несвойственные ему функции всего тонкого шельта, то есть атманического, 
буддхиального и каузального тел. Мысль формирует идеал, жизненные позиции и 
контролирует события - так полагает общественное подсознание и тщетно ищет 
человека (президент) или небольшую группу (политбюро, правительство, верховный 
совет и т. п.), способных такую мысль породить. В результате подобных усилий в 
центре внимания оказывается ментально-атманическое, ментально-буддхиальное и 
ментально-каузальное тела, в которых человек начинает манипулировать с помощью 
хорошо разработанных в совершенно иных целях и ориентированных на качественно 
другие проблемы ментальных методов. При этом происходит двойная ошибка, точнее, 
некорректная подмена. Во-первых, высшие тела (тонкий шельт) вовсе не идентичны 
своим ментальным образам: например, то, что человек делает (каузальное тело), 
часто очень слабо связано с тем, как он это сознательно или бессознательно себе 
представляет (ментально-каузальное тело), а во-вторых, к объектам 
ментально-каузального, ментально-буддхиального, и ментально-атманического тел 
вообще чрезвычайно редко можно применять обычные в других частях ментального 
тела приемы, скажем, комбинирование с помощью логических связок.
Событие тоньше и подробнее его ментального образа; законы каузального потока 
лишь грубо моделируются законами мышления, поэтому события для нас всегда в 
чем-то неожиданны, логически противоречивы и непредсказуемы. Из событий можно 
делать выводы, точнее, по-разному их осмысливать (поток Близнецов), но 
ментально обрабатывая результаты этого осмысления, мы получаем уже чисто 
ментальный продукт, который к каузальному плану имеет более чем косвенное 
отношение. И всем практикам (от грабителей до министров) отлично известно, что, 
спланировав события в ментальном теле, можно ждать каких угодно неожиданностей 
при попытке его реализации (поток Козерога).
Если ребенок набезобразничал, бесполезно спрашивать: "Зачем ты это сделал?" 
Поток событий не подчиняется ментальной логике, в которой только и есть понятие 
четкой цели и средств ее достижения. Засовывать живую кошку в мусоропровод не 
менее логично, чем отправляться каждое утро на работу, а в воскресенье - на 
демонстрацию в защиту или отмену абортов, хотя хомо менталикусу может казаться 
наоборот. Человек делает то, что делает, в силу давления на него каузального 
потока (или, в другой терминологии, его собственного каузального тела), а не по 
каким-либо логическим "причинам". Другое дело, что иногда удается 
оттранслировать (Козерогом) тщательно созданный ментальный образ в каузальное 
тело, но как именно оно при этом изменится и какие реальные события из этого 
проистекут, человеку обычно неведомо.
Чтобы лучше понять разницу между законами каузального и ментально-каузального 
тел, представим себе длинный речной порог с изобилием камней, мелей, мощных 
сливов и крутых отбойных волн на внутренней стороне поворотов - таково 
каузальное тело. Схема этого порога, изображенная в туристском описании 
маршрута, подобна ментально-каузальному телу, и на ней отлично видно, где лучше 
проплывать и каких ориентиров придерживаться. Однако, проложив маршрут, нужно 
еще по нему пройти, и здесь начинающего туриста-байдарочника ждет масса 
сюрпризов. Оказывается, что у байдарки есть инерция (что иногда плохо, а иногда 
очень хорошо) и устойчивость, а у воды - вязкость и температура, которые 
особенно ощущаются, когда она заливает колени неудачливого гребца, грозя в 
самом ближайшем будущем испытать плавучесть не только судна, но и его самого...
* * *

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь